Эстонцы в Тверской области.

Сегодня мало кто знает о стране тверских эстонцев,  эстов,  в  Тверской области.
Не будем  вдаваться в очень дальнюю историю, когда угро-финские племена стали  вытесняться  с берегов Волги на свое место, на север,  к  балтийским берегам   более смышлеными и сильными южными племенами.
Хотя даже названия тверских городов напоминают эти времена. И ничего с этим не поделать. Например, город Калязин. По-эстонски это звучит « кala siin», что по-русски означает «рыба здесь».  Kala – это рыба, siin – здесь. Действительно, кто был в Калязине, знает эту излучину, знает резкий поворот Волги. Здесь-то и была рыба. Лучшая рыба верхней Волги. Здесь-то ее и ловили эсты, тогдашние  хозяева  этой земли. 
  Речь о совсем другой стране – стране под странным названием  Нурмекунде. Оказывается, в конце Х1Х века земли на самой макушке Валдая – с ее девственными лесами, изобилием рыбы и дичи, принадлежали эстонцу Брандтану.
Желая заработать, он в эстонском Ревеле дал объявление о продаже земли по 10 рублей за десятину. Это было совсем не дорого. И многие эстонцы, страдавшие в том, да и не только в том,  году от страшного голода, поверили в свой шанс выжить и нашли спасение на благодарной тверской земле.
Эстонцы несли с собой свой уклад, строили хутора с крепкими домами, рядом – мельницы, лесопилки. Они учили детей в общинных школах, и, несмотря на то, что верили только в свои силы,  доверяли и соседям.
Дивная природа и врожденное трудолюбие гарантировали благополучие. Это и было Нурмекунде. И мало кто об этом знает. А вы теперь узнали.
Революция объединила эстонские хозяйства в колхоз «Сяде», что по-русски означает «Искра». И колхоз этот знала вся Тверская губерния. И не только. Эстонское масло было отмечено премией  на  Первой Всероссийской выставке в Москве  в 1923 году. Масло это, нахваливая, ел весь Вышневолоцкий район. И те, кто успевал его купить за пределами района. 
Но, кроме трудолюбия, упорства и мастерства, тверские эстонцы славились и своей врожденной эстонской музыкальностью. В Нурмекунде было аж три духовых оркестра! Слабо нам сейчас?!
Пришли  коллективизация и  раскулачивание. Нурмекунде сдалось не сразу. Сильны были корни. Но что корни, если отравлена почва, из которой они питают листву.
Кого-то выселили, кого-то расстреляли за то, что имел две коровы, вместо одной, кого-то за неправильную фамилию, но  кто-то вовремя успел уехать сам. 
Смешивались разные культуры,  но эсты всегда берегли свои обычаи, традиции, кухню и даже национальные  костюмы. Женщины берегли навыки национальной вышивки.  Эстонцы  старались носить только национальную одежду, в их доме и хозяйстве всегда был полный порядок. Скромно, даже скупо, но чисто.
По переписи 1926 года в Тверской области значилось 2580 эстонцев. По переписи 1988 года – чуть меньше восьмисот.  На сегодня в губернии называют  себя эстонцами около ста человек.  Но  уже мало кто из них  владеет эстонским языком.
Но остались еще эстонцы. И славятся они своей основательностью и спокойствием, дружелюбием и тонким юмором, неторопливостью и надежностью.
И сегодня на Валдае, в Вышневолоцком и Спировском  районах  еще изредка можно услышать эстонскую речь. Еще живы эсты, чьи деды основали тверскую Эстонию.
Усилиями эстонского общества переселенцев из Верхневолжья в октябре 1995 года в валдайской деревне Починок установлен памятник «Основателям Нурмекунде».

Борис Юлегин